нет.
— А почему на коленях?
— А чёрт его знает. Последнее время стали ноги ни с того ни с сего подгибаться. Иду себе иду, и вдруг бах — на коленях.
Алексей устало потёр глаза и пошёл к выходу, промямлив по пути:
— Извините, зайду в следующий раз.
Людмилин муж был настолько ошеломлён наглостью незнакомца, что не предпринял ничего кардинального, чтобы наказать того. Он попросту растерялся, отыгравшись потом на своей жене.
То любовное наваждение, случившееся с Алексеем в Людмилином доме, через некоторое время схлынуло, а вот боль в сердце осталась. И вовсе не из-за того, что Людмила отказала его скороспелым ухаживаниям и нелепой просьбе выйти замуж. Сердце бывшего одноклассника терзалось из-за того, что он наконец-то по-настоящему полюбил женщину. Вот так вот, невзначай, нежданно-негаданно, невзирая, замужем она или нет. Ведь не мы же управляем сердцем, а оно нами. И сердце не спрашивает тебя, кого бы ты хотел полюбить и какого статуса и положения должна быть твоя любимая. Оно просто берёт и влюбляется в того, кто ему мил и пригож.
Алексей уже успел осудить себя за мальчишескую выходку в Людмилином доме, где наверняка скомпрометировал её в глазах мужа. И теперь она незаслуженно страдала, отговариваясь от нападок и подозрений оголтелого ревнивца. И тем не менее Алексей как мальчишка, с головой был влюблён в Людмилу Проценко и вновь хотел видеть её и всячески готовил новую встречу. В тот момент он был эгоистом, его не интересовало, как поведёт себя Людмилин муж и что предпримет. Алексей был готов ко всему. Потому что для истинной любви не существует таких понятий, как замужем или женат твой объект воздыханий. И конечно же с его стороны было большой наглостью и риском добиваться замужней женщины, когда вокруг ходит столько молодых и незамужних. Увы, такова жизнь, такова любовь, порой такая непредсказуемая и непонятная. И самое главное: Алексей не стал бы добиваться Людмилы, если бы не почувствовал, что и она к нему неравнодушна и питает внутреннюю симпатию.
Бывшие друзья уже не интересовали Алексея, их уже не существовало. Он усиленно искал встречи с Людочкой. Вот что делает любовь, нахлынувшая неожиданно, невзначай, через много лет. Любовь к человеку, которого раньше даже не замечал, а он всё это время был рядом. В то же время каким-то шестым или седьмым чувством Алексей ощутил, что эти терзания и помыслы в ближайшем будущем не сулят ему ничего хорошего, а ввергают в стремительный жизненный водоворот, который способен унести его на самое дно. Так и случилось, потому что за всё в жизни надо платить.
Глава 6
Итак, Виолетта встала на путь мошенничества и обмана, хотя эту мысль постоянно гнала прочь. Всякий раз перед очередным выходом на «работу», она в сотый раз говорила себе: «Ну, ещё разок, и завяжу. Деньги у меня уже есть и немалые, пора заканчивать». Но всякий раз после окончания «дела» её начинал грызть червячок алчности, и она вновь откладывала свой уход от тётки. Надо отметить, что у тёти Клавы ей жилось относительно неплохо. Несмотря на смрад обстановки и разгульный образ жизни обитателей трёхкомнатной квартиры, Виолетту никто не трогал даже пальцем. Всё дело было в тёте Клаве, которая, как ни странно, всей душой полюбила свою двоюродную племянницу. К тому же ей было приятно сознавать, что у неё в родственницах ходит столь приятная и статная во всех отношениях дама. Виолетте с Мариной тётка выделила пусть маленькую, но всё же отдельную комнату.
Как-то на одной из вечеринок этого притона Виктор, который уже давно положил глаз на свою компаньонку, попытался силой затащить Виолетту к столу. В это время Клава несла к столу на огромной сковороде жареную картошку. Увидев это безобразие, она тут же надела на голову Виктору сковороду вместе с горячей картошкой. После чего категорично заявила, что если впредь кто-нибудь хоть пальцем тронет её любимую Вилку, тому она засадит нож в горло. После этого заявления постояльцы не то чтобы тронуть — посмотреть на Вилку лишний раз боялись. Виолетта терпеть не могла все эти разнузданные застолья, однако в праздники иногда садилась на короткое время вместе со всеми.
В одно из таких застолий тётя Клава объявила всем:
— А сейчас у нас будет настоящая музыка.
Входная дверь открылась, и в квартиру под руки ввели грязного, заросшего щетиной бомжа. От него несло за километр, и он весь трясся. Тем не менее в руках он крепко держал гармонь-двухрядку и относительно твёрдо стоял на ногах.
— А это наш Бомж Иванович, — радостно объявил один из сопровождающих. — Собственной персоной, прямо с вокзала.
Гармониста усадили за стол и дали выпить гранёный стакан водки. Музыканта через несколько секунд перестало трясти, и он начал играть. Да как играть! Казалось, весь смрад этой затхлой комнаты испарился, а на её месте появилась концертная сцена.
Виолетте бомж показался знакомым, она вспомнила, что видела его на Казанском вокзале по приезде в Москву, возле общественного туалета. Гармонист сыграл ещё несколько песен, на радость публике, затем опрокинул ещё один стакан водки и, упав на пол, ушёл в нирвану часа так на полтора. Его бережно снесли на грязный топчан в соседней комнате, и веселье вновь продолжилось.
К Виолетте подошла тётя Клава и, улыбнувшись беззубым ртом, нежно произнесла:
— Ну что, Вилочка, не узнала Артёмку? Братика?
Виолетта широко раскрыла глаза и, ничего не говоря, выбежала на улицу, на свежий воздух. В глазах у неё стояли слёзы.
Быстро пролетел месяц, за ним и второй. Виолетта скопила денег и переехала из трёхкомнатной клоаки в снятую однокомнатную квартиру, недалеко от тёти. На дворе стояла середина лета, и Виолетта всеми правдами и неправдами устроила Мариночку в школу, в пионерлагерь, организованный при школе.
Теперь у Виолетты была свобода, и никто её не попрекал и не вынуждал остаться. Самое страшное было в другом, и женщина это прекрасно понимала: денежная зависимость, лёгкие деньги, которые уже цепко держали её за горло и на корню давили мысль бросить это грязное дело. А попробуй брось — и мгновенно улетучится этот с таким трудом построенный мир и относительное благоденствие, на смену которому мгновенно придут нищета и прозябание.
И всё же женщина не теряла надежды. И, как прежде, продолжала наивно верить, что по накоплению определённой суммы денег сможет с лёгкостью сменить образ жизни и работу. А поэтому, как и раньше, продолжала ежедневно ходить на «работу».
Прогресс не стоял на месте,
